«Чудесный новый талант с глубоким чувством», - сказала легендарная Sheila Jordan, когда впервые услышала музыку Романа, а знаменитый саксофонист Tom Waits’a Ralph Carney воскликнул: «Наконец, оригинальный голос!»

Роман Матин – русский гитарист и композитор, чье имя только начинает становиться известным американским и европейским слушателям. Создатель поистине уникального стиля игры на гитаре, обладатель оригинального прекрасного звучания, отмеченного знаменитыми музыкантами и тысячами слушателей, Роман выпустил новый альбом “Music For Electric Guitar” в мае 2008-го года на российском лейбле RoDC. Стиль Матина являет собой синтез джазовой импровизации и академической композиции; его политональная и полиритмическая техника вкупе с ностальгическим и лирическим настроением музыки завоевала сердца русских слушателей и с новым альбомом обещает стать известным американским меломанам. Свою композиторскую деятельность Матин начинал как автор музыки к фильмам, с течением времени зарекомендовав себя как талантливый и самобытный джазовый музыкант.
Творчество русского гитариста была высоко оценена классиками: Airto Moreira, Charlie Haden, Pauline Oliveros, Lenny White, Alphonse Mouzon, James Spaulding, Stu Goldberg, Ned Rothenberg, Tommy Emmanuel , a также множество молодых музыкантов Америки и Европы высоко оценили его искусство.

Попробуем узнать, что же сам Роман расскажет о своих взглядах, планах, предпочтениях.

В: Американская аудитория недостаточно знакома с русской музыкой и музыкантами. Поэтому хотелось бы спросить: сколь сильны национальные корни в Вашем творчестве, или Вы считаете себя космополитом в большей степени?
О: Скорее, я причисляю себя к космополитам. Я полагаю, что музыка интернациональна. Я воспитывался на искусстве различных стран и народов. Разумеется, русская, в том числе и народная культура также повлияла на мое видение.
В: Сразу хотелось бы перейти как раз к Вашему видению. Вспоминаются слова Paul’a Metzke о Вашей музыке: “Прекрасный классический/композиционный подход к джазовой гитаре”. В Вашей игре ощущается продуманность деталей одновременно с живостью ипмровизации. Ваше искусство все же в большей степени композиция или импровизация?
О: Своей целью я ставлю именно комплексное воздействие – синтез композиции и импровизации. Хочется избегнуть некоторой академической сухости с одной стороны, а также штампов и клише, которые отчасти характерны для импровизации с другой. Мне сложно судить, скорее я себя считаю джазменом в современном понимании этого слова.
В: Известно, что Вы редко даете концерты. Предпочитаете запись в студии?
О: Я полагаю, что невозможно одинаково сыграть дважды. Я стремлюсь к идеальному для себя звучанию, и добиваюсь этого в студийных условиях. Я перфекционист - в этом я солиданен с Glenn Gould’ом. Тем более, сама атмосфера шоу мне несколько чужда. Тишина и, пожалуй, одиночество – моя атмосфера для создания музыки.
В: Многие отмечают Ваш неповторимый саунд. Не скрою, очень любопытно узнать какими техническими средствами создается столь душевное звучание, быть может это секрет?
О: (Смеется) Нет, отнюдь. В своих записях я использую Fender Custom Shop 1953 Telecaster. Это моя основная и любимая гитара, на ней я записал последний альбом. Иногда использую Gibson Les Paul Standard, иногда Fender American Deluxe Stratocaster. Из усилителей предпочитаю Marshall серии JCM 2000.
В: Ваши пьесы коротки, быстро сменяются, и она часть может длиться всего несколько десятков тактов. Возможно, на Вас оказало влияние творчество минималистов?
О: Разумеется. Минимализм близок мне по духу. Я преклоняюсь перед лаконичностью Веберна, из минималистов мне близок Стив Райх. При этом мне хотелось бы создать ощущение бесконечного течения. Меня вдохновляет Вагнер с его бесконечной музыкальной разверткой. Я называю свои пьесы игрушечными...возможно я сочинял их для принцессы...из сказки (улыбается).
В: Роман, быть может у Вас есть какие-либо художественные постулаты или принципы, о которых можно рассказать?
О: Одним из основных принципов для меня является...я бы это назвал возможностью музыки создавать ощущение живой речи. Да, для меня это живая речь, каждая музыкальная фраза говорит о чем-то. Она не просто создает настроение, но она повествует мне, рассказывает истории печали, радости...каждый нюанс говорит об очень многом....из этого вытекает моё ревностное отношение к чистоте музыкального языка. Одна нота – для меня это очень много. Сказать что-либо лаконично – в этом я вижу важную задачу. Я боюсь сказать лишний раз то, о чем уже сказал.
В: Возможно, в связи с этим классик современной импровизационной музыки Anthony Coleman назвал ваше творчество «совего рода Сати-изм»? Сати, вероятно, оказал на Вас влияние?
О: Безусловно, великий классик оставил след в моем видении. Я всегда преклонялся перед лаконизмом Сати и его потрясающей выразительностью и изысканностью.
В: Роман, а какие еще музыканты оказали на Вас наибольшее влияние? Ваш стиль столь самобытен, что я просто не знаю кого предположить.
О: Огромное количество музыкантов оставило след в моем восприятии. Я обожаю Бартока, Стравинского, Шостаковича, Кейджа, Веберна. Однако, разумеется, вдохновением для меня служит не только академизм. Билл Эванс, Лестер Янг, Эллингтон, Weather Report, Том Уэйтс, Шейла Джордан – их творчество восхищает и трогает меня. Для меня музыка может быть везде, Великая - говорит человеческой речью, речь эта направлена в сердце, я просто чувствую ее или не чувствую. Жанр или какая-либо школа для меня не имеет значения.
В: Вы вспомнили жанр, всвязи с этим хотелось бы заметить, что, на мой взгляд, Ваше творчество сложно причислить к какому-то жанру. Возможно, Вы сами можете охарактеризовать его с позиции стиля?
О: Отнюдь. Для моей музыки существует лишь ее собственный стиль. Вообще, я думаю, зачастую так бывает, что жанр во многом порождает клише и штампы, создает определенное узнаваемое звучание. Меня же вдохновляет лишь расположение нот во времени. Я затрудняюсь сказать, какой «жанр» получается. Я об этом не думаю, мне лишь хочется рассказать историю и сделать это красиво, когда я играю я всецело поглощен процессом.
В: Как раз хотел поговорить о Вашем вдохновении. Скажите, какие вещи кроме музыки вдохновляют Вас на сочинение? Быть может, это литература, или живопись, или другие искусства?
О: Сказать честно, искусство музыки поглощает меня почти всецело. Возможно, лишь природа и ландшафты вдохновляют меня. А еще фильмы. Причем в фильме я нахожу для себя наиболее интересным само настроение. Например, в фильмах Дэвида Линча меня вдохновляет постиндустриальная атмосфера. И, разумеется, неиссякаемый гуманизм. Помню, когда я первый раз увидел «Человек-слон» я был поражен. Причем я воспринимаю фильм синтетически. Гуманистическая идея, черно-белая лента, индустриальные шумы – все это создает единое настроение для меня. В своем творчестве я пытаюсь создать похожий синтез.
В: Быть может, шипение и щелчки виниловой пластинки – это одна из таких «синтетических» идей? Пожалуйста, расскажите еще о своем видении...
О: Да, в определенной степени я испытываю тоску по той эре. Для меня постиндустриальная эра – это во многом шемящая душу тоска по былым временам, когда критерий «прекрасного» значил так много...Это придает душевности, чтоли. Поскольку мне всегда хотелось создавать эффект убедительной речи своей игрой, иногда я варьирую темпы в течение одной пьесы, наращивая или замедляя темп повествования. Хотелось бы достичь простоты и естественности народной музыки в синтезе с электрическим звучанием индустриальной эры. Для меня синтез – это очень важная задача. Восхищаюсь звучанием Бартоковских народных пьес в исполнении автора записи 1920-х 30-х годов. Создается уникальных ситез культур и времен. Наш современный своего рода «индустриальный» взгляд на нечто первозданное – эта идея очень волнует меня.
В: Признаюсь, Ваш «синтетический» взгляд очень интересен! После этого даже не хотелось бы переходить на более «приземленные» темы. Однако, поинтересуюсь о выборе вашего амплуа – соло гитара. Быть может, в Ваши планы входит запись в составе? Хотя, вспоминаются слова Бенни Рассела насчет «целого оркестра под вашими пальцами».
О: У нас в России говорят: «Хочешь рассмешить Бога – расскажи ему о своих планах» (улыбается). На сегодняшний день я ищу свой голос в соло-исполнении. Действительно, мне хочется использовать все полифонические возможности моего инструмента, вести басовую линию. Для меня гитара – это голос. Это фортепиано. Это оркестр! (улыбается).